Фашизация общестенного и политического дискурса в России

Узнайте где купить коньяк на разлив по самой выгодной цене.

Самое страшное и важное, что происходит сейчас в России — это пытки «Свидетелей Иеговы». Давайте называть вещи своими именами: к 2019 году в Российской Федерации пытают людей за то, что они неправильно молились Иисусу. Причем общество остается в целом равнодушным к этому, ведь не нас же били электрошокерами, «этих сектантов» не жалко.

Шесть лет назад все смеялись над Хамовническим судом, где судили Толоконникову и Алехину на основе решений Лаодакийского собора, а теперь мы дошли прямо до инквизиции, состоящей из «пакета Яровой» и местных пыточных дел полицейских.

Здесь есть несколько сторон, одна из которых касается фашизации общественного сознания, в результате которого репрессивный аппарат государства оказывается к пыткам десятков ни в чем не виновных людей и не встречает никакого сопротивления. Пытки верующих в России стали возможны в три приема.

Сначала общество годами закрывало глаза на методы работы силовиков, ведь по распространенному в России представлению преступники не заслуживают гуманного обращения. Иногда, конечно, были неприятные перегибы вроде бутылки из-под шампанского в казанском ОВД. Но в целом, например, российские условия содержания заключенных воспринимаются как нормальные, не на курорт же попали.

Затем государство объявило курс на борьбу с экстремизмом и начало упоминать его через запятую с терроризмом, вроде как явления одного порядка. Это оказалось клондайком для некомпетентных и ленивых силовиков, которым нужно чем-то отчитываться перед начальством. К 2018 году борьба с экстремизмом была доведена до абсурда, так что пришлось даже идти на частичную декриминализацию «лайков Вконтакте». Но параллельно антиэкстремистская политика живет своей жизнью, так создание «экстремистской организации» — это, по-прежнему, большая и важная статья, по которой полиция и СК хотят отчитываться.

Наконец, параллельно, российское телевидение преподавало всему обществу уроки альтернативной гуманности, из которых следовало, что для своих парней, будь то руководство ЦАР или наш ублюдок в Сирии, нам не жалко и последней рубашки. Зато к чужим, например, бандеровцам, геям и прочим фашистам мы беспощадны, поскольку они вообще не люди. Телевидение на практике объясняло, что человек — это не столько существо, наделенное душой и телом, сколько предмет, учрежденный начальством. В этом смысле вся страна могла жалеть распятого мальчика с Первого канала, но ни у кого не хватает эмпатии на чеченских геев, которые как бы дважды за пределами стандартных российских представлений о «человеческом».

После Крыма мы заново переопределили границу между нами, людьми, и ими, монстрами, и результатом стала масштабная полицейская операция в Сургуте, в ходе которой людей вытаскивали из квартир, заставляли оговаривать друг друга, а если они отказывались — пытали. Никаких сомнений в осмысленности происходящего у полицейских не возникало: ведь перед нами сектанты, враги российского государства, экстремисты, которые молились неправильно. Важнейшую роль в Сургуте играли «адвокаты по назначению», которые фактически легализовывали пытки, так что норма это уже не только для людей в погонах.

Повторюсь, эти практики, прямо аналогичные действиям политической полиции в тоталитарных обществах XX века, низшая точка падения российского общества за последние десятилетия, причем ее уже не списать на эксцесс исполнителя.

Другая сторона вопроса: это молчание «нормальных верующих», прихожан РПЦ, с которыми в России за последние годы случилась известная социальная трансформация. Вплоть до 80-х они были гонимым меньшинством, в 90-е рефлексировали по этому поводу и канонизировали новомученников, а уже к нулевым с известным социальным энтузиазмом принялись сами гонять всех, кто попадется. Сначала они технично дегуманизировали «сектантов», придумав понятие «тоталитарной секты», которым до сих пор все в случаях свидетелей Иеговы и аналогичных как бы объясняется. Если на улице пытают пожилого мужчину, то мы можем возмутиться, но товарищ полицейских объяснит, что это всего-навсего тоталитарный сектант, и мы пойдем дальше по своим делам. Затем прихожане РПЦ сделали свои культовые сооружения опасными для посещения, с энтузиазмом привлекая к ответственности и свидетельствуя против людей, которые в их церквях неправильно плясали или ловили покемонов.

Затем это было кодифицировано в позорном законе «о защите чувств верующих», по которому вся Россия уже несколько лет пишет друг на друга доносы. И вот теперь мы имеем в стране следующий «духовный ландшафт». Одни верующие, санкционированные государством, могут обижаться за свои чувства и отправлять обидчиков на нары. Другие верующие, несанкционированные экстремисты, оказываются в застенках с электрошокерами, и у них не только нет права на «чувства», но и просто на жизнь и личную неприкосновенность.

И совершенно поразительно, конечно, что нет никакой рефлексии на этот счет у «нормальных верующих», которые по воскресеньям славят царя на литургии. Возможно, кто-то даже считает, что так и надо: полицейские насмерть бьются с еретиками во имя Христа.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *